Некогда «Союзмультфильм» был гордостью отечественной анимации, сегодня же главная мульт-студия, на днях отметившая своё 81-летие, вызывает больше вопросов, чем ответов: не утихают постоянные споры о возможной приватизации, обсуждаются проблемы и перспективы жанра в целом аж на президентском уровне , постоянно идет речь о возможном «занижении планки», о превращении анимационного искусства в «общепит». Эти и другие вопросы мы обсудили с мэтром российской мультипликации Юрием Норштейном, и он был жёсток в ответах и суждениях, душа-то болит…


фото: Геннадий Черкасов

— Юрий Борисович, ходили слухи о приватизации студии…

— Насчет приватизации — это было уже конкретными планами, и шло за подписью Улюкаева, который потом попал под следствие. Если студию приватизируют, с нею расправятся, как захотят: это коснётся и авторских выплат, и владения коллекцией, и прочее. Я понимаю, если бы однажды Мединский четко сказал: никакой приватизации, студия государственная, коллекция принадлежит студии, выплаты авторам, студия – единство творческих индивидуальностей. Вот условия, при которых «Союзмультфильм» мог быть возрожден. Но Мединский одушевился только после ответа Президента на знаменитое выступление Шварцмана: в тот же вечер звонок Шварцману с обещанием авторских выплат. А потом и скоропалительная встреча с мультипликаторами, с обещанием всего, что только ни пожелают творцы. Но это с фасада. С заднего крыльца идет нажим на приватизацию студии. Еще бы: «золотая коллекция» даёт безбедное существование многим алчущим.

— А на данный момент все долги перед мультипликаторами выплачены?

— Конечно, нет.

— Минкульт, вроде, отчитывался…

— Нет, это опять очередное лукавство. Казна студии пуста. Была выплачена задолженность за 2015 год. Но деньги поступили от Фондов Никиты Михалкова, как помощь. Хорошо, коллеги по цеху выручили, но где деньги «Союзмультфильма»? Авторам должны 20% за использование фильмов — где они? Путин сказал касательно «Союзмультфильма», что всё должно быть прозрачно. Но мы вообще не знаем — какие договора заключались и заключаются, как считают доходы, как их распределяют. И почему считается возможным узурпировать права художников на созданные ими персонажи? Открыто нарушается закон, а министерство, получается, этому потворствует. И если бы не слова Шварцмана, вообще этот момент был бы затерт, замыт, и мы бы никогда не донесли того, что происходит на «Союзмультфильме».

Но не смолкает канонада по отъёму авторских прав: «Какие авторские?», – слышится из Министерства, ­– «Авторы делали это в рамках производственного задания!». Но не им рассуждать, как это было на «Союзмультфильме» в советские годы. Тогда киностудии принадлежали права только на сам фильм, а творцам принадлежали права на те произведения, которые они создавали для фильма: на сценарий, на изобразительные решения, на кадры и т.д. И сегодня студия, если хочет использовать произведения авторов советских мультфильмов, обязана заключить персональные договоры со сценаристами, художниками-постановщиками, операторами …

— А как в идеале должна складываться ситуация? Я понимаю, что художника странно спрашивать об экономических моделях…

— Ну почему? Я могу на это ответить. У нас сегодня все обуреваемы рынком. Из рынка сделали бога. Ни из кого не надо делать бога. Бог один. Что до экономики, то в СССР сценарий 10-минутного фильма в среднем стоил 1/20 бюджета фильма. А когда фильм — если он удачный — шёл в широкий прокат, то сценарист получал еще 250% от своего гонорара. То есть, если построить уравнение относительных выплат, сегодня сценарист должен был бы получать за 10-минутный фильм до 850 тысяч рублей. Но никто такую сумму за сценарии сегодня не получает!

При советской власти режиссер между фильмами три месяца получал 60% зарплаты своей, и это давало ему возможность безбедно готовиться к следующему фильму.

И если так платили – то и требовали не меньше. Поэтому результат был. Мне доказывают, что рынок — это та самая система, которая дает человеку свободу… Но если рынок, что же вы бегаете в Минкульт? 500 миллионов рублей, выделенные по результатам встречи с Путиным в 2011 году, поделили между собой коммерческие студии Сельянова и Попова. «Союзмультфильму», проблемы которого были в центре письма 2011 года, досталось три процента. А если вы коммерческие продюсеры, как на Западе – рискуйте!

Меня душит гнев от развязности, с которой министерство культуры России обращается с государственной студией «Союзмультфильм». За 5 лет министр не удосужился встретиться с авторами. Но сумел поменять пять директоров, среди которых только первый, Николай Маковский, назначенный по настоянию мультсообщества, пришел работать, а не ловить для себя «бабло». По личным мотивам он вынужден был уйти со студии, но за 2 года работы не только сумел вывести её из кризиса, но и оставил в плюсе – 35 миллионов рублей. Все дальнейшие назначенцы Мединского всяк по-своему разбирали студию.

— Ну, хорошо, а что касается творческой стороны?

—Студия работала по «накатанному» производственному конвейеру, но при этом было большое число авторских картин. Поэтому созвездие выдающихся имен — Хитрук, Иванов-Вано, Назаров, Серебряков, Курчевский, Анатолий Петров, Степанцев, Атаманов, Полковников, Котёночкин, Дёжкин и другие —появилось потому, что на студии была возможность разнообразия почерков. Какая киностудия в мире может похвастаться таким обилием творческих индивидуальностей?

На майской встрече с Путиным продюсеры говорили об успехе недавней «Снежной королевы»… Но достаточно вспомнить фильм 1957 года «Снежная королева» Льва Атаманова (художники Леонид Шварцман и его друг Саша Винокуров), становится очевидно, как низко мы пали в мультипликации с ее коммерческими замашками. Новейшая технология не спасет слабую режиссуру и непроработанный сценарий. Она только подчеркнет их беспомощность. Это называется глобализация эстетики. То есть самое чудовищное, что может произойти в искусстве. Это везде, повсюду, повсеместно. Будто один автор делает все фильмы, будто один звукорежиссер озвучивает, будто один художник мастырит. Куда исчезло разнообразие почерков?! А оно исчезло…

— А вы встречались с Путиным в 2011-м, и там поднимали эту тему — творческой и экономической судьбы «Союзмультфильма»…

— Да, но на студии за эти прошедшие шесть лет практически ничего не изменилось. Отдельные приличные фильмы. Но министерство здесь ни при чем. Это следствие работы Николая Маковского и его команды. А все эти торжественные реляции — лукавство. Мединский и Слащёва на встрече 31 мая больные вопросы «Союзмультфильма» перемешали в одно целое с победными маршами коммерческой российской анимации. Сам факт, что студия обрушена, так и не дошел до ушей Президента. Нас, подписавших письмо 2011 года, не посчитали нужным пригласить для разговора с главой страны.

— А если разбираться в сути?

— Конечно, без коммерции не может существовать ни одно производство, это я понимаю. Но если не будет творческих индивидуальностей, «Союзмультфильм» можно закрывать и открывать на его месте бизнес-центр. Творческие кадры тают мгновенно. У нас уже не останется скоро преподавателей классической школы анимации. Нужно собрать бесплатные курсы – три двухгодичных потока по двадцать человек. Тема была обозначена 6 лет назад. Но только сейчас на встрече с Путиным вновь заговорили о подготовке кадров.

— То есть у студии должна быть стабильная господдержка?

— Союзмультфильм, а тем более права на национальное достояние – «золотую коллекцию», должны оставаться в государственном уделе. Пусть даже будет казённое предприятие.

Для искусства гибельно, если рынок будет впереди творчества. Внешние технологические приманки истребляют самостоятельность мысли. Ребёнок «разгорячится» перед экраном, но будет подавлен количеством обрушенных на него обольщений. Идея удержать зрителя у экрана любой ценой малопродуктивна – в какой-то момент она превратится в пошлость. Перефразируя Норберта Винера, скажу – «Простая вера в рынок является убеждением не силы, а покорности и, следовательно, слабости».

Коммерция не оставляет тайны, а тайна – важнейшее свойство искусства.

Хотя эта тема для отдельного серьезного разговора.

Источник