Как добиться всего чего захочешь: Яна Рудковская откровенно рассказала HELLO! об успехе, любви и врагах. Представляем романтическую фотосессию Яны на Сейшелах и интервью, в котором нет места романтике. Но есть мечта — как двигатель жизни, судьбы и даже бизнеса.

Яна Рудковская на Сейшелах

Прошлый год и начало этого были слишком трудными даже для нее, уже давно привыкшей к жизни как борьбе, гонке с препятствиями, ежедневному доказательству собственной состоятельности. Доказывает это Яна не кому-то, такой задачи у нее нет, да и не было никогда, а себе — и это, пожалуй, самое сложное. Она по-прежнему называет 2014-й олимпийским и возвращается к тому, что случилось тогда «с Женей, с нами обоими», по одной причине: а все ли было сделано правильно? В ее случае вопрос не риторический, сомнений или рефлексии у нее нет совсем. Есть ответственность, величина в ее жизни постоянная и неизменная, как группа крови — и это все объясняет.

Иногда ей хочется куда-нибудь сбежать, быть может, даже от самой себя. От двух телефонов, требующих ее ответов и решений 24 часа в сутки (и это не фигура речи), от привычки все контролировать, потому что «хочешь, чтобы было хорошо, сделай сам». Сбежать получается нечасто, но когда это происходит, Яна все чаще выбирает далекие южные острова, почти необитаемые места, где только океан и его голос — голос абсолютной тишины и недолгого покоя.

На остров Фрегат на Сейшелах она прилетела с мужем Евгением Плющенко и сыном, маленьким Сашей, известным более по любовному, домашнему прозвищу Гном Гномыч. Но в кадр к известному фотографу Данилу Головкину вошла одна, сосредоточившись на собственных ощущениях, которые подарило ей это место.

Я испытала такое умиротворение здесь, — начинает рассказ Яна. — У нашей виллы был собственный пляж, и мы две недели вообще никого не видели и не слышали. Никто не подходил, чтобы сфотографироваться, или с разговорами, не было туристического ажиотажа. Это оказалось как раз то, что необходимо, — ты и природа. На Фрегате самые красивые пляжи мира, самый чистый песок, самые красивые скалы… Это общепризнано. Комфорт, конечно, важен, но для меня сегодня в это понятие входит возможность остаться наедине с собой, с Женей, с детьми. Должно быть душе комфортно. Жаль, старшие сыновья не смогли с нами поехать — у них занятия в школе.

Яна на острове в Сейшельском архипелаге

Яна, то есть прогулы вы даже ради такого отпуска вы не поощряете?

Нет, не поощряю. (Смеется.) Я человек дисциплины, внутренней прежде всего.

Так всегда было? Или это приобретенное качество?

Всегда было желание побеждать, с детства. Если уж что-то делать, то делать так, чтобы это было лучше, чем у других, или вообще не заниматься этим.

И у вас все всегда получалось?

Нет, не все. Например, я поздно пришла в фигурное катание, в десять лет, и меня не взяли. Я пыталась заниматься, у меня был тренер, но ничего не получалось — ну не мой вид спорта. Пожалуй, это единственное, что не удалось в детстве. Очень трудно давалась физика — была четверка, и, для того чтобы превратить ее в пятерку, я занималась каждый день с репетитором. А потом уже в медицинском институте у меня не шла фармакология. Тогда сложно было договориться с преподавателями — им было запрещено давать частные уроки, и деньги не играли никакой роли: ты просто нравился или не нравился, в тебе должны были увидеть перспективного студента. Мне это удалось. Урок по фармакологии был раз в неделю, и вот каждый день до следующего урока я занималась. Сделала невозможное, ведь у меня выходила в первом полугодии двойка, а в конце года я набрала максимальное количество баллов. И если кто-то решал задачу одним способом, то я могла четырьмя решить. Мне было интересно! Вот этот интерес остался навсегда. Уже позднее, в бизнесе, я поняла, что если бизнес мне перестает быть интересным, то даже деньги не имеют значения, хотя вообще они значение имеют. (Смеется.)

Бизнесом вы рано начали заниматься. Откуда у выпускницы института взялся стартовый капитал?

В 23 года я открыла салон красоты. Этим я обязана родителям, бабушке и дедушке, они поддержали меня. Продали квартиру, большую и роскошную, купили поменьше. Видели, что я по жизни упорная. Я часто говорила, что не буду ни на кого работать. Лучше буду работать много, делать все сама, но на себя и для себя. И открыла салон в августе 1998-го… Помните, что это за год и месяц? Разразился кризис. Меня спасло только то, что я закупила всю продукцию в июле, и тут как раз обвал рубля. А весь мой капитал находился в баночках и оборудовании. Повезло.

Вообще, мне в жизни иногда феерически везет. Я очень фартовая, это правда. В 26 лет у меня было уже три салона в Сочи и в Москве на Неглинной. А потом, через десять лет, когда я отметила юбилей компании, поняла, что этот бизнес перестал мне быть интересным. Когда за что-то уже не болеешь, все идет по-другому, и я стала заниматься этим все меньше, а шоу-бизнесом — все больше. Был азарт и здесь сделать революцию. Это случилось после «Евровидения», в 2008 году, когда мы победили: Россия впервые выиграла в этом конкурсе.

От косметологии до шоу-бизнеса дистанция огромного размера. Не боялись начинать все сначала?

Нет. Я не боюсь резких виражей, к тому же всегда хорошо предчувствовала изменение траектории жизни. Возникла новая цель, а меня очень сложно отговорить идти к цели. Хотя когда-то я даже не могла себе представить, что могу быть менеджером Димы Билана. Мы с ним знакомы с 2004 года, я дружила с Юрием Шмильевичем Айзеншписом, а когда он так драматично быстро ушел из жизни, я сначала просто стала Диме помогать.

Ему тогда было 23 года, мальчик совсем, в делах, особенно финансовых, совершенно беспомощный. Все, что он заработал, было оформлено на Юрия Шмильевича, у него это все отняли. История давняя, но забыть невозможно. И вот он гол как сокол: наследники Айзеншписа даже все песни с эфиров сняли. Время было очень непростое, предстояло все начинать с нуля. Мы с Димой садились, искали материал, креативили, нас трудно было назвать артистом и продюсером — скорее, мы были компаньоны. Как брат и сестра — всегда рядом, всегда поддерживаем друг друга, уже более десяти лет работаем вместе. И мне приятно, конечно, что почти все хиты Димы, которые существуют на сегодняшний день, сделаны вместе со мной.

Дима поверил вам сразу?

Мы это не обсуждали никогда. Но, мне кажется, по-настоящему он поверил мне и поверил в меня как в своего продюсера, когда занял второе место на «Евровидении» в Греции и вернулся настоящим героем. Он был счастлив.

А вы?

Это было все-таки второе место. А я не ощущаю удовлетворенности от второго места.

Как и от четверки по физике.

Да, точно. (Смеется.) Я сказала Диме: «Мы должны поехать туда еще раз, ты должен обязательно выиграть». Это, конечно, был абсолютный бред с точки зрения всех, мне звонили матерые продюсеры, проявляли невероятное участие: «Ребята, в одну реку дважды не входят, это политический конкурс, вы и так его выиграли…» Дима засомневался, но все-таки он рисковый парень — тут мы с ним похожи. И в это время начался мой страшный развод с Батуриным. Все сошлось, все наслоилось. Началась настоящая война. В таком состоянии мы и работали, и побеждать поехали.

С вами поехал тогда и Евгений Плющенко.

Да, мы с Женей уже были вместе. Больше года.

Зимой 2007-го в интервью HELLO! Евгений сказал, что «познакомился с удивительной девушкой» и надеется, что у него с ней все сложится… Имени он тогда не назвал.

Это была я. Мы только-только познакомились — 11 января на Трафальгарской площади в Лондоне.

Вы влюбчивы? Или умеете контролировать чувства?

До Жени контролировала, анализировала. Но в Женю влюбилась сразу, это единственный раз, когда я нырнула в чувства, в тот самый омут, с головой. Мне было 32 года, но до встречи с Женей я не знала, что бывает любовь с первого взгляда, я вообще, как оказалось, не знала, что такое любовь. Он подошел ко мне, представился: «Мы тут заявку на Олимпиаду в Сочи представляем, пойдемте, я познакомлю вас с Ириной Родниной, Ирой Слуцкой, Светой Хоркиной». Мы взялись за руки и пошли. Я потом, позднее, думала: в первой же его фразе при знакомстве возник Сочи, судьбоносный Сочи, Олимпиада. Как он мог там не выступить? Он должен был выступить!

Но ведь был период, когда вы расстались на несколько месяцев.

Моя семья не принимала Женю вплоть до нашей свадьбы. Они считали, что это не может быть серьезно. Логика простая и понятная: ты старше его на семь лет; он расстался с предыдущей женой, там маленький ребенок, и ты со своими проблемами, с двумя детьми; зачем ты ему нужна, у него же бесконечно шоу по всему миру… У меня была большая долгая борьба с родителями. Пока они не поняли, что это не увлечение, не какое-то временное явление. Меня отговаривали все мои друзья. Женю — его друзья. И у меня, и у него были срывы, он ушел, два месяца мы были врозь, но потом вернулся, не смог не вернуться… Я не знаю, как мы все это пережили тогда — наши страхи, что ничего не получится, постоянный стресс, в котором я жила из-за борьбы с бывшим мужем за детей… Но мы прошли этот путь становления отношений, прошли вместе.

Вы оба лидеры. Это осложняет отношения?

С Женей я не лидер, я его жена. Если вижу, что ему тяжело, к нему в душу лезть не стану. Он меня вообще не увидит: я, как в норку, — в другую комнату и, пока он сам меня не позовет, с разговорами подходить не буду. Я никогда ему не перечу, не раздражаю ничем. Понимаю, насколько огромная ответственность на нем. Если в хоккее, футболе ты можешь отдать шайбу или мяч другому и тебя спасет от неудачи кто-нибудь из команды, то в его случае ты один в поле воин. Выходишь и катаешься. Спортсмены — это особые люди. А таких, как Женя, и среди лучших спортсменов немного.

Почему, вы думаете, Плющенко страшен в спорте для своих соперников? Потому что они все соревнуются с Плющенко. А он соревнуется сам с собой. И, если у спортсмена что-то не получается, обычно он винит тренера, хореографа, судей, соперников, а Женя грызет себя. Он ведь единственный человек за всю историю мирового фигурного катания, который ни разу не поменял тренера. 21 год со своим Мишиным.

Яна, а вам свойственны сомнения, чувство вины?

Конечно, как любому нормальному человеку. Но не эти чувства определяют мою жизнь. Вот хороша ли жалость? Тоже вопрос. Знаете, перед сочинской Олимпиадой, когда вообще никто не верил в возвращение Плющенко, кроме меня, его тренера и хореографа, в общении с мамой Жени красной нитью прослеживалась ее позиция «Как тебе его не жалко? Зачем ты толкаешь его в эту историю?». Мне всегда хотелось ответить только одно: послушайте, ну есть гениальные люди, которым подвластны сверхчеловеческие возможности, эти люди могут быть единственными в своем роде, легендами, разве можно в таком случае думать о жалости?

И даже тогда, когда Евгений упал на разминке в Сочи и вынужден был сняться с соревнований?

Это была не жалость. Это был ужас. Но по-настоящему мы почувствовали его позднее, когда приехали в Израиль и доктор, показав нам снимок позвоночника со сломанным шурупом, спокойно так спросил Женю: «Если бы вы не должны были выступать первым и у вас было время, то вы бы пошли на новокаиновую блокаду?» «Пошел бы, это даже не обсуждается», — ответил Женя. «И, скорее всего, умерли бы прямо на льду», — сказал оперирующий его врач. Только тогда мы оба поняли, что произошло. Мы с ним молча вышли из клиники, пришли в номер и долго, бесконечно долго молча сидели. Я даже плакать не могла, просто сидела и смотрела на него, а он — на меня. «Прости меня», — только и могла сказать. А Женя ответил: «Ты ни в чем не виновата. Бог от меня беду отвел».

Яна Рудковская с сыном СашейПлющенко заявил о своем участии в следующей зимней Олимпиаде. Сначала все сочли это за розыгрыш даже.

Это абсолютная правда. Если ему будет позволять здоровье, то почему надо отказываться? Недавно Женя был в Японии на коммерческих соревнованиях, и он их выиграл, а это были соревнования среди шести топовых профессиональных фигуристов планеты. Судьи встали, зал встал. Он катался так, что в артистическом плане, в плане техники исполнения прыжков, в харизматичности ему пока нет равных на этой планете. Олимпийские игры сейчас выигрывают с двумя падениями, чемпионат мира выигрывают с двумя падениями. Как такое возможно? Вот поэтому Женя снова в обойме, он восстанавливается, тренируется. Он уже принял решение. Если не будет глобальных проблем со здоровьем, конечно.

Яна, у вас есть друзья, есть команда, которая работает с вами давно, немало людей, которые вам верны в течение многих лет. А есть ли у вас враги?

Конечно. Я очень многим людям мешаю. И даже не делами, а просто одним своим существованием. Ну как это мне все удается? Ответ простой: ребята, я прошла серьезный путь, сложный путь, я давным-давно уже должна была бы сломаться. Но не сломалась и горжусь тем, что выжила, у меня много побед, результатов, несколько разных направлений бизнеса, я зарабатываю деньги, но при всем при этом осталась приличным человеком, сохранила нормальное человеческое лицо. Я не стыжусь того, что я из провинции, и горжусь тем, что у меня небогатые родители, я всего достигла сама и выиграла битву за детей с очень страшным человеком. Это все не просто так, это огромный труд и сила воли. Меня настолько жизнь закалила, что я уже и не знаю, что меня может еще испугать.

Вы когда-нибудь испытывали чувство зависти?

Нет. Совершенно честно вам отвечаю. Я даже не написала ни одного отрицательного комментария в Интернете, никому и никогда. И меня сильно задевает, когда люди пишут злые гадости в комментариях к моим фото, к фото моих близких. Не реагировать, привыкнуть к этому невозможно. Женщин, которые пишут, жаль, потому что они глубоко несчастны. Зависть, негатив, отрицательные эмоции — большое несчастье для самого человека. Ведь совсем не важно, какого ты социального статуса, сколько у тебя денег, какой у тебя муж. Важно, какой ты человек. Банально, но правда. Ты можешь измениться внешне, постареть, помолодеть, разбогатеть или разориться, но ты не можешь не поздороваться со своими бывшими одноклассниками, не помочь другу, не позаботиться о родителях. Ведь именно женщины, особенно сильные женщины, должны вокруг себя мир создавать.

И иногда его сильно прогибать. Вы же жесткий человек?

Нет, не жесткий. Жесткой бывает моя позиция в бизнесе, в деле, в отношениях с партнерами. Я не могу быть шакаленышем: сегодня так, завтра по-другому, ветер подул иначе — и мы пойдем налево, хотя шли направо. (Смеется.) Да, у меня есть своя позиция, и, даже если она будет вразрез идти со всеми, я буду идти своим путем. 

Яна, опишите себя в нескольких предложениях. Блиц­портрет.
Я мечтатель. Но деятельный мечтатель. Задумываю, работаю и осуществляю.

Текст:
Нина Суслович/HELLO!

Фото: Данил Головкин

Источник