Поэт Вера Полозкова, в этом году победившая в номинации Self-made Woman на десятой церемонии вручения премий «Самые стильные в России» по версии HELLO!, рассказала о своем отношении к моде, творчестве, процессе становления и изменениях в жизни после рождения ребенка. По признанию Веры, победа на нашей премии стала для нее неожиданностью, учитывая, что на светскую жизнь у нее совершенно нет времени: пять месяцев назад Вера стала мамой и все свои силы отдает сыну Федору. Но, поскольку ее муж Александр полноценно участвует в воспитании сына, Вера с легкостью оставила любимых мужчин вдвоем и в один из июньских дней отправилась на фотосессию и интервью HELLO!. «Я никуда не спешу, семья меня отпустила», — беспечно сообщила она в начале съемки и даже спустя несколько часов нисколько не волновалась, так как знала, что дома все в порядке.

Вера Полозкова

— Вера, насколько для вас важна одежда?

— Она должна соответствовать ситуации, только и всего. Практика показывает, что воздушных существ, живущих на каблуках, в укладках, просыпающихся с роскошными стрелками, нет. И на торжественных мероприятиях за кулисами видишь трудоголиков, уставших женщин с бешеным расписанием, детьми, съемками, бесконечными перелетами. Мне раньше, лет в 17, казалось, когда я смотрела на девушек с обложки, что настоящая вечеринка у меня случится, когда на мне будет вот такое платье, вот такая укладка и вот такие серьги до плеч. Как только ты доживаешь до того, что такое платье и такие серьги подразумевают рабочую ситуацию, становятся некой униформой, понимаешь, что настоящая вечеринка начинается тогда, когда ты все это снимаешь, умываешься и едешь с друзьями отдыхать.

— Вам приятно, что на нашей премии вас отметили в специальной номинанции ювелирного бренда PANDORA — Self-made Woman?

— Очень приятно, без напускной скромности. Вообще, из всех людей, которые меня окружают и чего-то добились в творчестве, нет не self-made. Творческая сфера предполагает, что ты либо реализуешь свои таланты, либо тебя не существует. Сделать тебя, за тебя, вместо тебя кто-то другой не может, тебе могут придать ускорение в начале, но пахать придется самому.

— Что самое важное в процессе этого становления?

— Помимо непосредственно реализации творческих способностей, труда и внутренней дисциплины бесконечно важна осознанность в отношении своей конечной цели, своей роли. Потому что было бы очень легко, если бы творчество было только творчеством. В основном это битва за чистое пространство, выстраивание границ, отстаивание права делать именно то, что хочешь.

— Осознанность роли оставляет место сомнениям?

— Конечно. Сомнения — топливо для поиска новых путей. Но твои слабости и черные дни должны оставаться при тебе — люди только и ждут, когда ты споткнешься.

— У вас же наверняка не было цели стать настолько публичной фигурой?

— Нет, конечно. Масштаб, в котором это произошло, превышает даже честолюбие моих 16 лет. Если бы мне сказали, что ко мне будут подходить в метро, ко мне, которая просто пишет книжки, а не снимается в кино, не ведет ток-шоу на телевидении, я бы не поверила. Честно признаться, у меня ушло лет пять на выяснение отношений с этим своим новым статусом. К ощущению, что любое твое слово теперь может быть обращено против тебя. Вообще, к 30 годам понимаешь, что всегда будешь кем-то неправильно понят и тем, кто тебя травил, ничего не докажешь, и вообще времени слишком мало, надо просто работать и жить. Я не отоплю Вселенную, не смогу переубедить всех дураков и ханжей, надо заниматься собой, в этом смысле дети тебя очень «центрируют».

— Тогда давайте о детях. Беременность — время, когда вроде бы можно подготовиться к появлению ребенка, но, наверное, до конца невозможно быть готовым к этому перевороту.

— У меня было только одно горькое чувство, связанное с беременностью, ощущение, что очень дорогой гость на пороге, а ничего не готово: я не знаю, ни где буду жить (вплоть до страны и города), ни как буду обеспечивать себя в период относительной недееспособности, и, что гораздо существеннее, были очень странные, непонятные отношения с семьей. Мысль о том, что я сейчас в этот клубок старых обид и непроговоренностей приведу ни в чем не виновного маленького человека, меня угнетала.

Вера Полозкова

— Что в них было непонятного?

— Мы были в ссоре с мамой, мы сходились-расходились с Сашей (муж Веры Александр Бганцев — бас-гитарист в группе, которая аккомпанирует Полозковой на концертах. — Ред.). Мне казалось, я всем только проблемы создаю.

— То есть вы не планировали детей?

— Мы говорили о них, но в какой-то очень далекой перспективе. Мы съездили в путешествие, куда долго собирались и про которое говорили даже, что, если будем не вместе, все равно поедем. Это было паломничество в Непал и Индию, невероятное, и оттуда мы, собственно, вернулись уже втроем. Приехав и обнаружив это, мы ужасно обрадовались. Женились мы не из-за ребенка — предложение было сделано много лет назад. Но как-то все не могли собраться и определиться, мотались на гастроли, откладывали многие важные решения. Я благодарю своего сына, который помог нам за полгода преодолеть еще одну ступень жизни. Мы по­женились, съехали с квартиры родителей, разобрались с собственными работами, планами, распределили обязанности, заработали денег, совершили, в общем, прорыв. Так успеваешь убраться в квартире за 20 минут, когда едет человек, которого ты давно не видел, и очень хочешь, чтоб он понял, как ты ему рад.

Александр Бганцев и Вера Позкова, кадр из Instagram Веры

Меня постоянно пугали, что первые три месяца жизни с ребенком я потом не вспомню, даже если у меня будут бабушки и няни. Что я буду ходить с мешками под глазами и мечтать только о том, чтобы выспаться. Федору сейчас пять месяцев, нам с Сашей никто не помогает, сын на грудном вскармливании. К тому же на нас с мужем упало по нескольку важных проектов, но все эти пять месяцев были наполнены невероятными открытиями. Например, что ты, старый, эгоистичный, разочарованный циник, способен кого-то так любить, открытие того, что тебе так кто-то способен радоваться. Что ты думал, что чудеса в твоей жизни давно кончились, а они, оказывается, только начинаются. Объем высшего восторга ни в какое сравнение не идет с бытовыми проблемами.

— Кажется, вы до сих пор не верите своему счастью…

— Вокруг меня случилось множество так горько закончившихся беременностей, что мне было очень страшно не выносить ребенка. И я довольно долго не рассказывала об этом. До восьмого месяца не решалась выложить фотографию: боялась, что меня начнут поздравлять, а через месяц может что-то случиться. Долго не могла заставить себя зайти в детский магазин, потому что это значило признать: это все имеет ко мне отношение. И, когда сын родился, в него еще долго невозможно было поверить.

— Как вы сами изменились с рождением ребенка?

— Материнство тебя встраивает в древний, важнейший, подлинный процесс, поэтому все, что успело на тебе нарасти наносного, избыточного, больного, смывается мощной волной происходящего. Ты себе не принадлежишь, и это целительный момент. Главное — с чем тебе предстоит разделаться, так это с большей частью своего эгоизма. Стремление к бытовому комфорту, удовлетворение собственных мелких капризов, неврозы, старые обиды и глупости между вами отходят не на второй и даже не на третий план.

— Что изменилось в плане творчества?

— Изменился уровень восприятия. Вернулось ощущение первых эмоций, свежесть, нежность, пишется по-другому, из какого-то другого центра. У твоего ребенка первая весна, и ты немножко видишь мир его глазами. Он находится в таком изумлении от происходящего, что ты тоже подмечаешь вещи, которые своим взрослым, замыленным взглядом давно уже не видел.

Вера Полозкова

— Вообще, получается работать, воспитывая ребенка?

— Я удивилась, насколько благодаря жесткому режиму ребенка — в семь вы встаете, в девять он ложится, и вам бы неплохо вслед за ним — выстроился график, которого у меня никогда не было в жизни. Это организует.

— Вы стали писать детские стихи.

— Да, я пишу детскую книгу. Примерно половина ее уже готова. Это разные стихи, смешные и грустные, какие мне было бы приятно прочитать в своем детстве. Один я даже прочла на церемонии HELLO! «Самые стильные в России».

— Стих написан от лица ребенка. Это Федор транслирует маме?

— Может быть. Вообще, этим очень давно хотелось заняться. И теперь, когда появился Федор, мысль о том, что сын, возможно, будет учиться читать по моей книжке, вдохновляет.

— Дети сейчас развиваются по другим правилам, другими темпами, во многом опережая родителей. Вы готовы к этому?

— Я думаю, что при определенной осознанности можно не потерять контакт с ребенком. Если не вешать на него собственные грехи и долги, не воспроизводить ошибки собственных родителей, принимать его целиком, то дистанции не будет. Он должен свободно дышать и при этом все время чувствовать тепло и участие. Надо удержаться от соблазна как-то страшно жертвовать и совершать подвиги ради детей — они потом за это платят чудовищную цену и никогда не могут расплатиться. Я догадываюсь, как надо, и на своем опыте точно знаю, как не надо.

— Вера, надо сказать, вы выглядите счастливой. Никаких примет послеродовой депрессии.

— А ее нет. Пришлось по-настоящему непросто разве что в первый месяц — ну, потому что ты физически еще очень слаб, организм пережил громадный стресс, перестраивается, а столько всего делать надо. За последние десять лет я никогда не сидела дома. Когда сын родился, первый месяц я вообще не отходила от него ни на шаг. И вот как-то говорю мужу: «Мне нужны новые штаны, потому что из «беременных» я вываливаюсь, а мне надо с сыном гулять». Саша отвечает: «Не вопрос, я привезу». Я говорю: «Нет, я сама привезу». И вот он с коляской провожает меня до такси и шутит, что если не проводит, то я наверняка поймаю машину, скажу: «Ленинградский вокзал!» — и больше он меня не увидит. И вот это был удивительный день. Я села в машину, впервые у меня никого не было на руках, можно было выдохнуть, оглянуться по сторонам. Город, казалось, очень изменился за этот месяц, я смотрела вокруг — и все мне виделось красивым и новым. В магазине я не могла вспомнить, за чем приехала. Я просто ходила и глазела по сторонам в восхищении, как в музее. Вообще, принципиальный момент в профилактике послеродовых депрессий — выбрать правильного отца ребенка. (Смеется.)

Он не обязательно должен находиться 24 часа рядом, хотя это не помешало бы в первые месяцы. Но он точно должен говорить, что вы красивая и любимая. Он должен вас отпускать куда-то одну, понимать, что без возможности глотнуть свежего воздуха, отвлечься, переключиться вы будете несчастны, это и ребенку не будет полезно, потому что вы связаны гормонально. Я не открою секрет, если скажу, что до того, как дети появляются, вы мало знаете друг о друге, вам только предстоит увидеть бездны нежности, на которые вы способны. У вас есть ребенок, вы причастны к абсолютному чуду, и у вас так мало времени друг на друга, что, когда в конце долгого дня вы обнимаетесь или просто держите друг друга за руку, в этом заключено невероятно много.

Текст: Елена Кузнецова

Текст:
HELLO!

Фото: Кирилл Никитенко

Источник